Церковнославянский или русский

Древнерусские епископии

Вообще успехи русской гражданственности находились в тесной связи с успехами христианства. Коренные русские области в данном периоде можно считать уже вполне подчинившимися Православной церкви и усвоившими себе греко-восточную иерархию. Во главе русской иерархии стоял киевский митрополит, назначенный обыкновенно из греков. Попытки Ярослава I и Изяслава II выбирать в этот сан русских людей не имели пока продолжателей. Константинопольский патриарх при помощи преданной ему части русского духовенства сумел устранить такое нововведение, чтобы удерживать в большей зависимости от себя русскую иерархию. Немало помогал ему в этом случае все больший и больший упадок Киевского великокняжеского стола: ни один великий Киевский князь и не подумал повторить попытку Изяслава II, хотя мог бы воспользоваться стесненным положением самого греческого патриарха во времена латинского господства в Константинополе. На епископских кафедрах того времени хотя все еще встречаем также греков, но они постепенно уступают место духовным русского происхождения. В особенности таковыми пастырями снабжала русские области знаменитая Киево-Печерская обитель. Древнейшие архиерейские кафедры, кроме Новгорода, сосредоточены были в Южной Руси, именно: в Киеве (митрополичья), Чернигове, Южном Переяславле и Владимире-Волынском. Киевская область, кроме митрополита, имела даже двух епископов: в Белгороде и Юрьеве. Но с развитием областной самостоятельности умножалось и число епархий, т.е. особых кафедр; ибо каждая область, точнее, князья каждой области, стремились иметь своего собственного епископа. Таким образом являются епископии Полоцкая, Червонорусская (Перемышльская) и Туровская; Смоленская и Ростовская отделяются от Переяславской, Рязанская – от Черниговской. Не довольствуясь тем, некоторые области распадаются потом на две епархии, именно: Суздальская на Ростовскую и Владимирскую, Галицкая на Перемышльскую и собственно Галицкую (потом еще Холмскую).

В Русской церкви уже в те времена возникал обычай, чтобы митрополит собирал собор епископов для разрешения важнейших вопросов. Например, мы видим, что вопрос о постах в середу и пятницу, перешедший к нам из церкви Греческой, довольно долго волновал Русскую церковь и обсуждался собором русских епископов, которых созвал митрополит Константин в Киеве (в 1168 г.).

Впал в прелести

Первые несколько дней после ареста церковь воздерживалась от комментариев. Кроме того, митрополит Оренбургский и Саракташский Вениамин 25 сентября запретил Николая Стремского в священнослужении на время ведения следствия.

Тем не менее 30 сентября в Свято-Троицком соборе посёлка Саракташ прошёл молебен в поддержку отца Николая.

«Мы все за него переживаем, молимся. Видите, эмоции прихожан какие! Они возмущены такими действиями. Надеемся, что в органах люди неглупые сидят, истину они увидят, — говорит протоиерей Александр Михайлов. — Суд ничего не решал, но все уже осудили: распять — и всё. Все злорадствуют, что священнику митрополит запретил служение. Это просто формальность, которая необходима. Если встанет всё на свои места, то и сан, и служение вернут».

Церковнославянский или русский

Впрочем, внутри епархии нашлись люди, которые этого мнения не разделяют, правда, говорить об этом согласились только на условиях строжайшей анонимности. Они не отрицают хозяйственных успехов отца Николая, но считают, что испытания деньгами он не выдержал.

Главным источником дохода обители, по его словам, были пожертвования, которые шли со всего мира, причём собирать деньги зачастую специально посылали воспитанников православной гимназии.

«Слава и деньги вскружили ему голову. Он ощущал себя безраздельным владыкой Саракташа. Теперь, когда эта история вскрылась, мне кажется, что за его благотворительностью мог стоять просто расчёт, чтобы деньги текли», — говорит источник RT.

По его словам, ходят слухи, что часть пожертвований на самом деле использовалась для обналички. Деньги оформлялись как пожертвования, а потом переводились обратно за вычетом комиссии в расчётах за работы, благо строительство в Саракташе постоянно кипело.

Известный богослов, протодиакон Московского патриархата Андрей Кураев, который учился вместе с Николаем Стремским в Московской духовной семинарии, также прокомментировал ситуацию.

«Я уже писал о странностях своего одноклассника Николая Стремского. Главная из них — бизнес-проект «Усыновление». Он оформил на себя десятки детей, с которыми он на самом деле практически никак не общается. Вместо него это делают послушницы. А он получает немало средств на их содержание, не забывая и самого себя», — отметил Кураев в «Живом журнале». 

Между тем сейчас в обители говорят, что отец Николай серьёзно болен (много лет страдает тяжёлой формой псориаза) и нуждается в уходе и лечении, а в тюрьме ему это обеспечить не могут.

Крепкий хозяйственник

Созданная Николаем Стремским Свято-Троицкая обитель милосердия, в которую входят богадельня для одиноких стариков, православная гимназия, духовное училище, сестричество и монашеская община, стала главной достопримечательностью оренбургского посёлка Саракташ, расположенного в 85 километрах от областного центра. 

Церковнославянский или русский

Сам посёлок, население которого составляет более 17 тыс. человек, выглядит вполне респектабельно: добротные каменные дома, многочисленные машины, в центре есть несколько крупных магазинов с бытовой техникой, ухоженный парк. Некоторые местные жители уверены, что Саракташ так живёт именно благодаря отцу Николаю.

Стремский родился в 1964 году в селе Карабутак Актюбинской области Казахской ССР. В 1982—1984 годах проходил срочную службу в вооружённых силах, в ходе которой направлялся в Афганистан. По возвращении из армии поступил в Московскую духовную семинарию.

В 1990 году он был направлен в Саракташ, где тогда, по словам местных жителей, была только одна маленькая церковь, а церковно-приходская школа располагалась в переоборудованном гараже. Вскоре закипело строительство, как вспоминают в посёлке, батюшка лично участвовал в работах.

Раньше на месте обители располагались частные дома, их выкупили и расчистили землю под строительство. Сейчас на этой территории, обнесённой каменной стеной с мраморными табличками, на которых отпечатаны цитаты из Библии, находятся пансионат для престарелых, большой храм в честь святых Царственных страстотерпцев и всех новомучеников и исповедников Церкви Русской и ещё с десяток хозяйственных помещений.

Церковнославянский или русский

По пути к храму стоят стенды, посвящённые истории обители. На одном из них рассказывается о брате священника, Викторе Стремском. Он приехал в Саракташ вслед за Николаем и возглавил местную казачью общину. По словам местных жителей, именно Виктор курировал все строительные работы и был по всей Оренбургской области известен как «атаман-храмостроитель».

Также по теме

Священника в Оренбургской области обвиняют в насилии над детьми

Арест настоятеля Саракташской церкви Николая Стремского по обвинению в применении насилия к своим приёмным детям — вопиющая тема,…

Сейчас в обители работают уже более 300 человек.

«Я сам работал у него крановщиком на строительстве обители. Толковый мужик, хозяйственный. Он, по сути, наш посёлок поднял. В 90-е тут же всё в запустенье стало приходить, а отец Николай приехал, создал обитель. Теперь сюда на праздники паломники со всей России съезжаются», — говорит один из жителей.

Помимо хозяйственной деятельности, Николай Стремский стал активно заниматься благотворительностью — открыл приют для стариков, а также стал усыновлять воспитанников детских домов. Сначала двоих — брата и сестру, чья мать погибла, а отец давно скрылся, к концу 1992 года семья Стремских взяла ещё 15 детей, а через год их стало 36. 

По словам приёмных детей, все они должны были соблюдать установленные правила: не пить, не курить, не сквернословить, не выходить из дома после десяти вечера и обязательно после уроков все должны были работать по хозяйству.

«Отец был строгим, но справедливым. Наказания какие были: телевизор не разрешали смотреть или во дворе убраться надо было. Но руку никогда не поднимал», — рассказывает RT 17-летняя Арина Спасова, которая воспитывалась вместе с девушками, написавшими заявление на священника.  

Содержать себя в добром порядке во образ другим

Появление второго царского распоряжения было связано с тем, что у так называемого «белого» (то есть женатого) духовенства идея службы на флоте поддержки поначалу не нашла. И тогда было принято решение к службе на флоте привлекать «черное» духовенство, то есть монахов, не имеющих семей и больше привычных к уставной строгости.

Отвечать за отбор и отправку священников на флот доверили архимандриту Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге Феодосию (Яновскому). Выбор этот не был случайным: архиепископ Феодосий был весьма близок к Петру, а кроме того, отличался высокими организаторскими способностями. Потому государь и повелел священников на флот «брать из Александро-Невского монастыря», поскольку люди эти были уже привычны к суровому балтийскому климату и отличались преданностью своему настоятелю. К тому же еще в 1718 году старшим над теми «39 священниками», которых надлежало иметь на кораблях, был назначен насельник Александро-Невской лавры отец Гавриил (Бужинский).

Церковнославянский или русскийСветлая заутреня на рейде Порт-Артура. Иллюстрация из журнала «Огонек» 1905 года, художник Алексей Ганзен

В январе 1720 года Петр Первый утверждает своим указом первый в истории русского флота важнейший документ — «Морской устав». В этом всеобъемлющем своде морских правил, законов и требований уже содержится отдельный пункт, касающийся священников на кораблях: глава IX «О священниках». Ее первый пункт касается начального священника – того, который «имеет управление над всеми священниками во флоте» и должен находиться на корабле аншеф-командующего флотом. Второй и третий пункты называются «О священнике на каждом корабле» и определяют нормы и правила поведения флотских священников. Им, в частности, предписывалось «содержать себя в добром порядке во образ другим… дабы не прельщать людей непостоянством или притворною святостью и бегать корысти, яко кореня всех злых».

Отдельно оговаривались требования к службам. Священнику надлежало «отправлять службу Божию по надлежащему». Как гласил устав, «на котором корабле будет определена церковь, тогда священник должен оную в добром порядке иметь и в воскресные и в празднуемые дни, ежели жестокая погода не помешает, литургию отправлять». Ему же предписывалось «поучение словесное, или на письме читать в наставление людям, а в прочие дни молитвы положенные».

Церковнославянский или русский

Церковь и пережитки язычества

Христианская проповедь продолжала действовать среди инородцев, подчиненных русскому владычеству; вместе с крещением, конечно, продвигалось вперед их обрусение. Но в этом отношении, как уже выше замечено, русское духовенство было чуждо духа нетерпимости и насилия. Хотя в деле общения язычников оно опиралось на княжескую и вообще светскую власть; но не побуждало ее действовать огнем и мечом, как это мы видим в истории церкви Латинской. Отсюда еще не следует заключать о равнодушии и недеятельности нашего духовенства в данном случае; постепенное утверждение греко-восточного христианства на всем обширном пространстве русских областей явно тому противоречит. Мы даже находим в те времена начатки русского православия у народов соседних, т.е. у тех, которые еще не были подчинены русскому владычеству, каковы Литва и Эстонская Чудь. Труднее проникало русское православие в степь к кочевым и полукочевым народцам; так что и подвластные Руси Черные Клобуки еще большей частью сохраняли свое язычество. Некоторые русские князья отличались ревностью к обращению язычников и мусульман; так, Киевские, Черниговские и Рязанские князья привлекали на свою службу многих выходцев из Половецкой Орды, крестили их и наделяли землями; Суздальские князья старались обращать Мордву и Камских Болгар. В особенности такой ревностью к вере известен Андрей Боголюбский. Но, кажется, еще большим усердием в этом деле отличался его племянник Ярослав Всеволодович. По крайней мере, летописи сообщают нам только один пример, когда недавно покоренное инородческое племя было окрещено, по-видимому, не без принуждения со стороны светской власти; именно, часть Корелы была окрещена по распоряжению Ярослава Всеволодовича, когда он княжил в Новгороде Великом (в 1227 г.). На северных русских окраинах существовали еще значительные остатки языческого населения; возбуждаемое своими волхвами, оно иногда давало себя чувствовать мятежами и разными волнениями; в таких случаях князья или их наместники оружием усмиряли непокорных и казнили волхвов. Такие мятежи и волнения встречаются в землях Новгородской, Суздальской и Муромской. Пример их видим в Новгороде даже в XIII веке. Любопытно, что строгая казнь зачинщиков совершилась в княжение того же Ярослава Всеволодовича. Именно, по свидетельству новгородского летописца, в 1227 году четыре волхва, смущавшие народ какими-то ложными знамениями и внушениями, были сожжены на Ярославском дворе, т.е. на вечевой площади.

Смирившееся внешним образом перед силой Православной церкви язычество продолжало жить в понятиях и верованиях народных, выражаясь множеством всякого рода суеверий, обрядностей, предрассудков, примет и т.п. Многие, именуясь христианами, приносили еще жертвы языческим богам; отлагали пищу и напитки Роду и Рожанице (т.е. покойным предкам). Пастыри церкви должны были вести постоянную борьбу с такими остатками язычества. Борьбу эту они простирали и на самые увеселения народные, праздники и игрища; ибо игрища сии были древнего происхождения и большей частью имели тесную связь с языческими верованиями. “Не подобает христианам игр бесовских играти, еже есть плясанье, гуденье, песни мирские и жертвы идольские; еже молятся огневе под овинам и вилам, и Мокоши, и Симарглу, и Перуну, и Роду, и Рожанице, и всем, иже суть тем подобии”, – пишет в своем увещании неизвестный по имени “христолюбец”, или “ревнитель правой веры”. Он восстает вообще против нехристианского образа жизни и особенно порицает “неистовое пьянство” – сей издревле господствующий народный порок.

С крестом на груди и парашютом на спине

Октябрьская революция вместе с прежней русской армией уничтожила и институт военного духовенства, в который к тому времени входили не только православные священники, но и другие христианские капелланы, а также муллы и раввины. Только в начале 1990-х годов в российскую армию вновь вернулись священники, начавшие окормлять «христолюбивое воинство», как поминают защитников России на церковных службах. В 1995 году в Московском патриархате появился специальный отдел по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными органами, а десять лет спустя воссоздали Военное благочиние Санкт-Петербургской епархии.

Церковнославянский или русскийПолковые священники ВДВ готовятся к зимним прыжкам

Несмотря на долгий перерыв, вернувшиеся в российскую армию военные священники мало чем отличаются от своих предшественников прежних веков. Как и они, современное военное духовенство готово сопровождать своих подопечных где угодно: известны случаи, когда полковые священники ВДВ вместе с обыкновенными бойцами совершают прыжки с парашютом, а уж в том, чтобы вместе с паствой отправиться на маневры, для них и вовсе нет ничего необычного. Восстанавливаются полковые церкви и появляются варианты мобильных полевых церквей (в том числе и десантируемых), спуск на воду новых кораблей российского ВМФ не обходится без обязательной молитвы и благословения, да и в дальних походах моряки могут исповедаться и причаститься у корабельного священника.

Заслуги военных священников оценены не только орденами и золотыми наперсными крестами. Например, на Братском кладбище на Северной стороне Севастополя, где похоронены участники Первой обороны, есть памятник полковому священнику Брянского егерского полка протоиерею Василию Смирнову, умершему от болезни и контузии 21 декабря 1855 года и перезахороненного на Братском кладбище в 2005 году. А 5 октября 2014 года на центральной площади Малоярославца Российское военно-историческое общество установило скульптурную композицию «Полковому священнику». Она возведена напротив монумента Героям Отечественной войны 1812 года, а прообразом священника, попирающего французские пушки и вздымающего православный крест, стал первый священник-кавалер ордена Святого Георгия отец Василий Васильковский.

Церковнославянский или русскийМонумент «Полковому священнику», установленный РВИО в Малоярославце

Источник фото: https://commons.wikimedia.org

Кирилло-мефодиевское и арианское влияния

Но обязательно ли христианские миссионеры не из Византии были католиками? А.Г

Кузьмин обратил внимание на то, как изложены основы христианской веры в летописном сказании о выборе веры князем Владимиром. Там христианский проповедник говорит о посте: «Пощение по силе: аще кто есть и пьёт – всё во славу Божию»

Но ведь это же совсем не православное и не католическое понимание поста! А в каком вероучении того времени пост мог трактоваться столь либерально?
Поиски этого выводят нас ко временам арианской ереси, названной так по имени его основателя священника Ария, жившего в IV веке и отрицавшего учение о Божественной Троице и о двойственной природе Христа. Христос, по его учению, был человеком. Хотя уже в 325 году арианство было осуждено в Римской империи как ересь, тем не менее, оно нашло множество приверженцев на окраинах империи, среди «варваров». Готы и франки, прежде чем стать католиками, принимали христианство по учению Ария. На многие столетия оплотом арианства стала Ирландия. Арианство было своеобразной исторической ступенью усвоения христианства «варварами». В IX-X вв. в Византии и на Балканах арианство, соединившись с древневосточным манихейством, положило начало ереси т.н. богомильства.
Арианские и богомильские мотивы были очень сильны тогда в Болгарской церкви. При этом Болгарская церковь впитала в себя наследие деятельности святых Кирилла и Мефодия. Отметим ещё, что, когда Римская церковь временно признала церковно-славянский язык в качестве одного из языков христианского богослужения, наряду с латинским и греческим (а Кирилл и Мефодий, как известно, перешли на службу от Константинополя к Риму), Константинополь этого не признавал. Болгария и Византия вели в то время ожесточённую борьбу за господство на Балканах. Болгарская церковь на рубеже X-XI веков стала одним из самостоятельных религиозно-политических центров Восточной Европы.
О первых митрополитах Киевских и всея Руси сохранились отрывочные и противоречивые сведения, да и то позднейшие. Первым достоверным митрополитом на Руси может считаться грек Феопемпт, утвердившийся на кафедре при Ярославе Мудром в 1035 или 1037 году. По-видимому, он был первым киевским митрополитом, поставленным в Константинополе. Интересно, что одним из первых деяний Феопемпта стало переосвящение киевской Десятинной церкви как построенной до этого еретиками.
Если ещё принять во внимание, что на севере Руси, в Новгороде, в церковной символике вплоть до XIV века был широко распространён кельтский крест, то станет понятно, что христианство приходило на Русь различными путями. В конечном итоге, утвердилось подчинение Русской церкви догматике и иерархии Константинопольской церкви. Но это произошло не сразу в 988 году, а постепенно и позднее.

РУССКАЯ ЦЕРКОВЬ ОТ КРЕЩЕНИЯ РУСИ ДО СЕРЕДИНЫ XVII ВЕКА

История Русской Православной Церкви начинается в 988 году, когда киевский князь Владимир принял решение крестить Русь. Но и до этого на Руси были христиане. Археологические раскопки свидетельствуют, что христиане были на Руси и до 988. Об этой части истории русской церкви практически ничего не известно. В каком качестве существовали русские христианские общины, кому они подчинялись – об этом также нет информации.

Крещение Руси в 988 году при святом равноапостольном великом князе Владимире было крупнейшим событием нашей истории. Со времен св. князя Владимира русская Церковь в течение более 600 лет расширялась и процветала, пребывая в единстве и мире.

В 988 году, вместе с крещением Руси были образованы и первые епархии – в Киеве Киевская метрополия, главенствующая над всею Русской церковью, в 990 году – Ростовская епархия, в 992 – Новгородская. В период раскола государства на удельные княжества каждое из них стремилось иметь свою епархию, чтобы не зависеть от других не только политически, но и духовно. Однако общее количество епархий не было велико – оно не превышало двух десятков, и при начале реформы Никона их было 13 (14). Зависимость их от центральной митрополии часто была условна – так, Новгородский архиепископ, являвшийся одним из важнейших должностных лиц боярской республики, избирался фактически независимо от Киева. Первыми митрополитами на Руси были греки, которые присылались из Константинополя греческими патриархами. Позднее русские митрополиты стали избираться собором русского духовенства и ездили в Константинополь для принятия постановления от греческого патриарха. Киевский митрополит ставил епископов на важнейшие русские города. С усилением Москвы, когда она фактически стала центром единого Русского государства, появилась потребность и в митрополите, имеющем свой престол в Москве. Таким митрополитом стал Иона, избранный в 1433 году. Однако за его избранием не последовало рукоположение, и в Киеве пребывало еще два митрополита. И только после бегства Исидора Иону признали все. Он был хиротонирован митрополитом 15 декабря 1448 года, при этом не был назначен из Константинополя. Таким образом, Русская Церковь фактически приобрела самостоятельность – автокефалию. Позже автокефалия была признана и Константинополем.

При митрополите Ионе произошло отделение юго-западной русской Церкви от северо-восточной. Литовские князья с неудовольствием смотрели на зависимость духовенства и населения их земель от московского митрополита. По их настоянию в Киеве была учреждена особая митрополия. Митрополит киевский продолжал назначаться константинопольским патриархом. Так образовались две русских митрополии: одна управляла северо-восточной частью России, другая – юго-западным краем. Юго-западная церковь вскоре подпала под влияние католичества. Русская же православная Церковь с центром в Москве, Церковь независимого, сильного, крепнущего государства, сохранила чистоту православия.

В 1551г. при царе Иоанне Грозном в Москве состоялся знаменитый церковный собор, получивший название “Стоглавый”, так как сборник его постановлений состоял из ста глав. Этот собор оградил древне византийские православные традиции, сохранившиеся на Руси, от проникающих из-за рубежа новых религиозных веяний. Собор пригрозил строгими церковными наказаниями тем, кто дерзнул бы нарушить правила святых апостолов, искажать или отметать старые обряды и предания св. Церкви.

Первые русские святые были названы страстотерпцами. Они первыми на Руси повторили подвиг Христа Спасителя, добровольно и с кротостью приняли на себя мученический венец, а как известно из истории, первые святые как бы указывают, преобразуют путь своего народа. Так, в X веке был предсказан век XX, когда Русская Православная Церковь, миллионы верных ее чад добровольно и с кротостью совершили свой крестный путь на Голгофу.

На смерть вместе с паствой

Но для простых солдат и матросов, как и для большинства офицеров, все эти пертурбации были чем-то далеким и неважным — гораздо важнее было то, какие конкретно люди окормляли их роту или корабль. И надо отметить, что среди флотских и армейских священников большинство всегда составляли такие, кто мог не только утешить мятущуюся душу, но и вдохновить на подвиг, а то и повести за собой.

Церковнославянский или русский

История русского военного духовенства знает не один подобный пример — и не один пример того, как проявившие себя в боях священники становились кавалерами военных орденов. Так, первым среди них ордена Святого Георгия IV степени был удостоен в 1813 году полковой священник 19-го Егерского полка Василий Васильковский. Вместе со своей паствой он принимал участие во всех сражениях Отечественной войны 1812 года, проявив необычайную храбрость и стойкость, поскольку не покидал строя даже после нескольких ранений. О награждении отличившегося в битве под Малоярославцем ходатайствовал другой герой того же сражения – генерал от инфантерии Дмитрий Дохтуров, который так писал в своем прошении на имя фельдмаршала Михаила Кутузова: «Священник Васильковский в этом бою все время находился с крестом в руке впереди полка и своими наставлениями и примером мужества поощрял воинов крепко стоять за Веру, Царя и Отечество и мужественно поражать врагов, причем сам был ранен в голову». Это ранение вкупе с другими ранами и привели к тому, что 24 ноября 1813 года во время Заграничного похода русской армии уже на территории Франции отец Василий умер, но полка своего он так и не оставил.

А первым среди флотских иеромонахов высочайшей воинской награды был удостоен иеромонах 45-го флотского экипажа Иоанникий (Савинов). Он был отмечен, согласно представлению к награде, «за совершение отличного подвига при вылазке с 10 на 11 марта 1855 года» во время обороны Севастополя. Когда сопротивление противника стало слишком уж ожесточенным, и русские моряки пали духом, иеромонах в полном облачении и с поднятым к небу крестом буквально повел их за собой, и воспрянувшие воины выбили французов из траншей

Но и после этого отец Иоанникий не оставил поля боя, обратив свое внимание на раненых, не делая различий между русскими и французами, и трудился над ними до тех пор, пока не потерял сознания вследствие тяжелой контузии

Церковнославянский или русскийОфицеры крейсера «Варяг», в первом ряду второй слева — командир корабля капитан первого ранга Всеволод Руднев; крайний справа — корабельный священник иеромонах Михаил (Руднев)

Всего орденом Святого Георгия VI степени с 1812 по 1904 годы были награждены пятеро армейских и флотских священников. А в годы Первой мировой войны это число выросло еще на 11 человек! Тогда же золотых наперсных крестов на Георгиевской ленте — аналога золотого георгиевского оружия «За храбрость», заслужить которое в русской армии почиталось за особую честь, — удостоились еще 227 представителей армейского духовенства (а за всю историю этой награды ее получили 538 священнослужителей). Но цена, заплаченная за эти подвиги, была большая: свыше 4000 военных священников погибли или были искалечены на фронтах Первой мировой.

Роль обрядовой стороны в древнерусской религиозности

Обрядовая, или внешняя, сторона христианства занимала малопросвещенную паству едва ли не более самих догматов веры, и мы видим, как возникало множество всякого рода вопросов при разных случаях и обстоятельствах церковной практики. Низшее, или служебное, духовенство за разъяснением их обращается к высшим пастырям, т.е. к своим епископам. Любопытный образец подобных вопросов представляет “Впрашание Кириково”. Монах и священник (по другим известиям, дьякон) Кирик, или Кирияк, обращался с вопросами к знаменитым новгородским архиереям Нифонту, Иоанну, а также и к некоторым другим лицам и получил от них ответы. Из последних таким образом составился целый свод отчасти важных, отчасти мелких правил, которые применялись если не везде на Руси, то по крайней мере в Новгородской епархии. Многие вопросы здесь наглядно свидетельствуют о народных суевериях и нравах того времени. Между прочим, из правил, относящихся к обрядам крещения и миропомазания, узнаем, что тогда встречались еще новообращенные не только из инородцев, но также из самих славян: так, для болгарина (Камского), половчина и чудина полагается сорок дней оглашения, а для славянина – только восемь. Узнаем, что матери нередко носили больных детей не к священнику на молитву, а к волхву для причитаний над ними. Особенное обилие вопросов относится к совершению священником литургии и разных треб, а также к наложению епитимий. Любопытны некоторые вопросы, обнаруживающие взгляд на женщин. Например: может ли священник служить обедню в одежде, в которую вшит женский плат? “Чем погана жена?” – отвечает епископ и разрешает служить. Из тех же вопросов видно, что существовал следующий суеверный обычай: в случае охлаждения к себе мужа, жена давала ему пить воду, которой омыла свое тело. За такой грех церковь налагает строгую епитимию, например, отлучение от причастия на целый год. В случаях супружеской неверности к женщине церковные правила, очевидно, относятся строже, чем к мужчине; так, муж вправе отослать от себя неверную жену, а сам он в подобном случае осуждается на епитимию; обычай грешить с рабынями подвергается только порицанию. Некоторые вопросы замечательны по своей наивности, например: можно стучать в зубы яйцом на пасху до обедни? Можно ли давать молитву осквернившемуся сосуду, не только деревянному, но и глиняному? Из вопросов Кирика, между прочим, узнаем, что обычай паломничества, или хождения к святым местам по обету, в те времена был очень распространен на Руси, так что нередко обращался в праздное шатание и отнимал руки от работы. Епископы налагают епитимию на тех, которые давали обет идти в Иерусалим. Из этого можно заключить, что Святая земля, куда совершались походы западных крестоносцев, сильно влекла к себе и русских людей; они отправлялись туда целыми толпами, подобно известному игумену Даниилу с его “дружиною”. Около ста лет спустя после “Хождения” Даниила являются записки другого русского паломника, боярина Добрыни Ядрейковича, того самого, который постригся в Хутынском монастыре и потом был новгородским архиепископом под именем Антония. Он, впрочем, описал не все свое путешествие на Восток, а только виденные им святыни и достопримечательности Царьграда. Описание его обилует многими любопытными подробностями.

Военная епархия и обер-священник

После появления «Морского устава» священническая служба на кораблях российского флота стала приобретать все более законченные очертания. Быстро установилась практика назначения «начального священника», или обер-иеромонаха, из числа священников Ревельской эскадры Балтийского флота. Первым обер-иеромонахом «всероссийского корабельного флота», как записана его должность в бумагах, был обер-иеромонах Ревельской эскадры Иустин Рудзинский. 15 марта 1721 года появился регламент службы морских священников, который назывался «Пункты о иеромонахах, состоящих во флоте», и на основе этих пунктов вскоре написали особую присягу, которую принимало морское и воинское духовенство и которая отличалась от той, что принимали приходские священники.

Но отдельной службой морское духовенство было недолго – только до конца XVIII века. 4 апреля 1800 года, во времена царствования императора Павла I, армейские и флотские священнические службы объединили. Чтобы управлять новым образованием, был назначен обер-священник армии и флотов, которым стал протоиерей Павел Озерецковский. С его назначением связана легенда, больше похожая на анекдот, но тем не менее считающаяся достоверной. Дескать, когда 9 апреля того же года в царском кабинете выстроились все отобранные Святейшим Синодом кандидаты на новую высокую должность, правофланговым благодаря своему росту оказался Павел Озерецковский, который особенно понравился императору.

Церковнославянский или русскийСвященник благословляет раненного воина. Рисунок времен Русско-японской войны 1904-1905 годов

В действительности же протоиерей Озерецковский обратил на себя внимание императора еще в 1797 году, когда служил обер-священником в армии генерал-фельдмаршала Николая Репнина, и быстро стал царским приближенным, которому и был доверен проект объединения армейского и флотского священничества в отдельную структуру. Ради достижения этой цели Павел Озерецковский даже инициировал создание отдельной Армейской семинарии, которая просуществовала почти двадцать лет, а учились здесь дети военных и флотских священников

Однако самостоятельность военного духовенства была недолгой: уже в 1801 году его вновь подчинили Синоду, и это положение сохранялось до самой Октябрьской революции.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: